?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: отношения

Хотелось бы знать, кто пробовал - неужели и правда так хорошо, как рекламируют? И можно ли над собой так издеваться да еще безнаказанно...

http://newsru.co.il/health/25jul2012/karezza456.html

Американская мечта-3

В конце апреля Джей прибыл в Днепропетровск. Встречать его я поехала на служебной машине с шофером – главред Витька тоже был в курсе этой душераздирающей истории и проявил себя с лучшей стороны.

Как выглядела моя американская мечта? Менее экзотично, чем я себе рисовала. Небольшого роста, довольно стройный пожилой технарь с жесткими чертами лица и высоким лбом, оканчивающимся приличной уже лысиной. Ничего специфически иностранного в нем не было - обычный кандидат наук в вязаном свитере из какого-нибудь академгородка, не более. Он явно стеснялся меня, что выдавало его небогатый опыт общения с женщинами. Мне это понравилось и как-то даже успокоило – от бабников я уже достаточно настрадалась к тому времени. Прямо в машине он вручил мне подарок – духи «Палома Пикассо» в красно-черной упаковке и с резким, пряным запахом. Подарок я оценила на три с плюсом – дорогой, но не в жилу, я такие запахи и такой дизайн не люблю. Задним числом стоит отметить, что это определение вполне относилось и к самому Джею – но тогда я еще не привыкла доверять своей интуиции, а руководствовалась книжными представлениями. Элегантная женщина, принимающая дорогой подарок от жениха-иностранца – такое кино мне нравилось.

Ощущение неловкости, которое мы испытали оставшись одни в квартире (Машка на эти три дня была отправлена к бабушке) , я преодолела простым и надежным способом – сексом. Нельзя сказать, что я часто так делала, но это был особый случай, и желание довести задуманное до конца было гораздо сильнее, чем всякие там хочу-не хочу. Джей и в молодости не был гигантом в этом виде спорта, а теперь в его 50+ вся ответственность за мероприятие ложилась на меня. Но после всех этих воистину адских усилий пути назад у меня не было – и я все поделала наилучшим образом. По крайней мере, ему так показалось.

А потом мы разговорились, и вот тут уж мне стало так интересно, что я не пожалела о предыдущем эпизоде. Джей рассказывал о своей жизни и это было захватывающе. Теперь наверное трудно понять, чем был живой американец для меня, всю жизнь прожившей в закрытом городе, где запрещались даже концерты иностранных артистов. Я приобщалась к мировой цивилизации и чувствовала себя гражданкой вселенной – благодаря этому вот не очень казистому, человеку. Мой дом всегда был проходным двором и салоном одновременно – а теперь поток друзей стал просто нескончаем. Всем было страшно любопытно увидеть моего принца, и они придумывали какие-то дикие предлоги, чтобы взглянуть на Джея – растерянного и безуспешно пытавшегося понять причину моей сказочной популярности. В конце концов он списал всех прихожан на местные обычаи – и хорошо, что никакие другие мысли его не посетили.

Провожая Джея в аэропорт я чувствала страшную пустоту – мечта сбылась, что же дальше? Но обернувшись, чтобы помахать в последний раз рукой, я увидела как он прижался к носом стеклу и следит не отрываясь за каждым моим движением. Вот тогда я поняла – продолжение будет
Если бы я не уехала в Израиль, я бы обязательно уехала куда-нибудь еще. Ощущение законченности определенного этапа в жизни было мистически четким – как никогда до этого.

Те кто меня не любят, утверждают, что мои мягкость и женственность напускные, а глубоко внутри я жестка, практична и всегда упаду на четыре лапы. Может в чем-то они и правы. Потому что почувствовав направление ветра я всерьез и взаправду занялась обустройством переезда. Путь, который я выбрала в девяносто затертом году в моей украинской глубинке был фантастически авантюрным: я задумала выйти замуж за американского миллионера. Дело осложнялось еще и тем, что ни компьютера, ни английского у меня не было. Но зато была подходящая профессия и кое-какое имя. И я отправилась в брачную контору и написала о них правдивый и жизненный материал. С цитатами из писем бывших искательниц приключений, а ныне зарубежных миллионерских жен. Город невест Днепропетровск прочел статью и загорелся идеей матримониальной эмиграции, а я получила бесплатный доступ к адресам самых лучших из имевшихся в наличии женихов, а заодно и к компьютеру этого богоугодного заведения.

И тут пошла такая жаркая работа, какой мне еще никогда не приходилось озадачиваться. Во-первых предстояло выбрать подходящих женихов из более чем тысячи потенциальных претендентов. Их я дифференцировала по возрастному, образовательному и географическому признакам. В список попали обитатели Нью-Йорка, Бостона и Калифорнии - главных очагов американской культуры в моем тогдашнем представлении. Европейцы и жители других государств были отметены сразу – мононациональные страны не годятся для эмигрантов, рассудила я и как показала практика разумно рассудила. Из оставшихся были выбраны обладатели докторской степени в любой области знаний. Так я одним махом расправилась с проблемой глупости американцев, ярко обрисованной нелюбимым мною, но все же имеющим определенный опыт Михаилом Задорновым. Оставшимся 50 претендентам я отправила одно и то же трогательное письмо, где говорилось, что я полна любви и нежности, а для дочки Маши и кошки Кузи этих запасов ( любви энд нежности) многовато будет. И что именно к представителям великой страны Америки меня влечет с нездешней силой. По расчетам опытных консультантов из богоугодной конторы я должна было получить максимум 10 ответов – что было уже вполне человечным числом.

Но они недооценили мой писательский талант – на брачный призыв отозвались более тридцати граждан США! Ох, ребята, что вам сказать… Переписка с тридцатью женихами на остатках школьного инглиша и при помощи мягко говоря неосвоенного, а грубо выражаясь недоступного моему пониманию и доси компьютера не была пикником. Я ходила с синяками под глазами, на работу практически забила и овладевала английским просто на глазах. В конце концов через месяц этой пытки из моря неизвестности выплыла моя американская мечта и материализовалась под именем Джей Мор (настоящее имя Яир Морешет, но этого я тогда не знала).

Джей отвечал всем моим требованиям: он был умен, ироничен, работал главным аналитиком такой известной компании хай-тека. что название я даже не решаюсь воспроизвести – боюсь, что многие ее знают. Джей жил под Бостоном в трехэтажном стеклянном доме. На тридцати гектарах его угодий текла река, колосился лес, бегали зайцы и косули. Джей любил наблюдать за этим круговоротом природы из окон своего замка – особенно когда падал снег. Уже потом он мне рассказал, что до сорока с лишним лет безвылазно жил в Израиле, прошел все войны, сделал карьеру и был в общем счастлив. Но выехав в первый раз за границу – а это была не просто заграница, а Тоскана! – он вдруг понял, что прожил всю жизнь в пустыне и страстно захотел изменить это положение дел. И как видите, изменил – в рекордные сроки. Услышав это, я тут же поняла, что именно о таком супермене я и мечтала – человек дела, блин!

Но это было потом, а пока мой виртуальный роман набирал обороты. Я бегала к компьютеру каждый божий день, включая выходные – за два километра, по гололеду! Там меня ждали письма далекого друга, где сложными заграничными словам описывалась моя несказанная прелесть и чувства, которые эта самая прелесть в нем пробуждала. Поскольку пользоваться компьютером я еще только училась, к этой истории автоматически подключились почти все мои сослуживцы – машина в редакции была одна. И кстати, к вопросу о женской дружбе – почти всех подруг я после этого лишилась. Вынести мою сказочную удачу сумели немногие из них – честь им и хвала!

Продолжу чуть позже - ждите!:))

Про Якова

Яков А. – самый удивительный мужчина, из всех, кого я встречала в жизни. В плохом смысле этого слова. И в хорошем тоже. У него десять – или сто – женщин одновременно. Он им почти не врет. То есть врет немножко – поначалу, для затравки. Он пишет десятки смс-ок в час, рассказывая им, какие они необыкновенные (astonishing lady!) и как сильно он их хочет – прямо сейчас, в эту минуту!

Он готовит потрясающие блюда, потому что он француз из Парижа, и парижанином останется – несмотря на 30 лет в Израиле. Он "гуляет" их (женщин) по Иерусалиму - и в заграницу тоже. Он способен заниматься любовью часами – властно, нежно и изобретательно. Он просто окутывает теплом - и застарелые комплексы тают на глазах и выходят наружу слезами счастья.

А потом он решает поразнообразить жизнь сексом втроем. И поздно вечером в его окруженный розами иерусалимский домик проскальзывает юноша - красивый, как герой 1001 ночи. Он сбрасывает одежду, и его смуглое тело сверкает отблесками луны. Мальчик так юн, так нежен и порочен одновременно! Пока мы ликуем и предаемся разврату под портретами дедушек-раввинов, Яков вдумчиво наблюдает за нами. У него пристальный взгляд исследователя… и отеческий тоже.

А раввины на стене укоризненно качают головами, в их религиозной "шхуне" такие игры совсем не приняты.

Затем приходит время отдавать долги: отчего бы нам не пригласить в постель еще одну женщину, спрашивает Яков – просто давнюю знакомую, "совсем некрасивую, не то что ты. Жаль ее, она так просит и даже приготовила целую кастрюлю замечательной пасты "болонез" – специально для тебя".

Дальше рассказывать не хочется - банальные групповухи, попытка суицида и холодное осознание своего места в его жизни уже не за горами

Яков говорит: нет любви – есть лишь доказательства любви. Он предлагает плюнуть в глаз тому, кто скажет, будто на свете существует что-то, кроме еды и секса – именно в таком порядке.

Он был старшим ребенком в многодетной семье "досов" и всегда полагался только на себя. И все остальные дети полагались только на него. В 10 лет он пропутешествовал поездом в Лилль и обратно – никто его отсутствия даже не заметил. Когда он разуверился в чувствах и поверил в ощущения не рассказывает – но я не теряю надежды это из него вытянуть.

А пока – нет у меня более надежного, заботливого и очаровательно-циничного друга. Готового всегда прийти на помощь. Не жалеющего ни денег, ни времени. Не требующего секса.

Если, конечно, удается до него дозвониться.

История любви

Она радостно приняла его коварство, а он никак не мог смириться с ее благородной прямотой