Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

alina

(no subject)

alina

"Диббук" в Гешере

Сценография рулит, художник заменил режиссера и актеров, которым вообще-то нечего там играть. Мир живых иудеев – черно-белый, тупой, прямолинейный и заключенный в какой-то куб. Кстати, квадратный, "меруба" на иврите – это и значит ограниченный до тупости.

Зато мир мертвых – многогранный, разноцветный, трогательный и прикольный – и занимает все пространство сцены. Привет художнику – намек понят. О самоубийстве мы и раньше подумывали – спасибо за наводку.

"Не прикасайся к живым – у них куча заразных болезней!" А эта реплика чья интересно? Средневекового автора или Арье?

И еще одна мысль, которая пришла мне во время просмотра: не обижайте сироту – а то он вырастет ( ну или умрет) и как даст сдачи!

Короче, очень красивый спектакль совершенно ни о чем. Бывает…
alina

(no subject)

Есть такая теория, что жизнь на Земле – то самое чистилище, где души очищаются и должны страдать достойно. Если это действительно так, то хуже всех справляются с этим испытанием люди искусства – они грустят, скулят, а зачастую и просто вопят о своих страданиях.

aaa2
alina

Портрет в перспективе

С. был изящен, остроумен, эмоционален, он писал стихи и закатывал роскошные скандалы - как буквально итальянский жиголо. Его любили бухгалтерши, бизнесвимен и даже одна женщина зубной техник- журналист.

Что неудивительно, ибо в украинской глубинке поэт значил гораздо больше, чем поэт, а также токарь, пекарь и водитель самосвала.

Детей у С. не было. "Я хочу сам есть первую клубнику" - так он объяснял эту свою особенность немолодой уже жене. А той приходилось соглашаться - практичные женщины шило на шило не меняют.

Теперь С. живет в Нью-Йорке. Скандалов не катает - некому. Клубники в суперах завались - круглый год и недорогая. Детей тоже можно приобрести, но на эмигрантское пособие не купишь и самого завалящего дауненка.

Да и годы уже не те - в 60+ пора подумать о душе, о городе-курорте Майами, об "принять ислам" наконец...
alina

(no subject)

Но голова у нас, какой в России нету,
Не надо называть, узнаешь по портрету:
Ночной разбойник, дуэлист,
В Камчатку сослан был, вернулся алеутом
И крепко на руку нечист;
Да умный человек не может быть не плутом.

А.С.Грибоедов

А вы говорите я кокетничаю, называя себя дурой:))
alina

Когда в последний раз рисовала – пятый вопрос флешмоба

В последний – уже не помню. Зато хорошо помню, что рисовала с детства. Принцев и принцесс. Часами, не останавливаясь. Нарисовав звездную пару, обязательно указывала, что это уже взрослые половозрелые особи – «ей примерно 12, а ему примерно 13».

Вообще рисование у меня всегда четко увязывалось с сексом – даже когда я еще не знала ни этого слова, ни этого действа. Куколки мои были очень трогательными и сексуальными. Я изображала их на картоне в купальниках, а потом пририсовывала им бумажный гардероб. За этими произведениями искусства стояла очередь из дворовых подружек – мы очень любили эту игру.

А потом я пошла в школу и подружилась с сестренками-близняшками Волобуевыми. У Оли и Лены папа был настоящий художник и сами они рисовали великолепно. Я поняла, что ловить мне тут нечего и занятие это совсем забросила. На уроке рисования, впрочем, изобразила как-то Венеру Милосскую – срисовала из «Легенд и мифов древеней Греции» - и вызвала полное непонимание и насмешливое удивление как училки, так и одноклассников. На дворе стояли глухие семидесятые и подобная «порнография» не поощрялась совершенно.

Затем я поступила на архитектурный факультет и рисование стало одним из важнейших предметов на целых пять лет. Архфак был выбран родителями по принципу «сначала стань инженером, а потом делай что хочешь». Дед обсудил проблему с коллегами из политехнического, сформулировав ее примерно так: «что делать с ребенком, у которого в голове только книжки и тряпки?» Коллеги пришли на корпоративную выручку, заодно вспомнив про собственных детей, которым тоже придется куда-то поступать. Их вердикт был обнадеживающим: «сделаем из нее архитектора на раз – и не таких дебилов обучали».

Архфак был очень престижным факультетом и ребята там собрались умные и способные. Все они неплохо рисовали и любили чертить, во что я поначалу просто не могла поверить – как можно любить это мелкое, ничтожное, выматывающее душу занятие? Помню на первом уроке по спецпредмету перед нами поставили античную вазу, всю в медальонах и завитушках, и потребовали отобразить ее на бумаге. Мы возроптали – как можно вычертить завитушки? На что наш преподаватель, пижон и краснобай по имени Саша Суворов, надменно заявил: вы архитекторы – значит обязаны вычертить все что угодно. И мои одногруппники засопели, вооружившись лекалами и линейками. А я так и сидела, потрясенная подлостью окружающих – обещали ж научить, а сами издеваются!

Но это были еще цветочки. Потом пошла начерталка, которую человеку без пространственного мышления никогда не освоить. Этот ужас я купировала тем, что переводила английский и писала акварельные натюрморты в обмен на чертежи. Кстати, натюрморты у меня выходили блестяще. Они были живыми и чувственными, как и наброски людей в движении – я просто выплескивала на бумагу свое нерастраченное и неосознанное либидо. Наш учитель рисунка Иван Емельяныч, который входил в аудиторию со словами «Всаживайтесь, товарищи», не знал, как к этому отнестись. Он был человеком старой закалки, исповедовал в живописи простой принцип «всех красок поровну» и, рисуя любимую жену в разных видах, не забывал тщательно изобразить помаду на ее губах. Короче, я получала четверки с плюсами – без всяких объяснений почему не пять. Хотя бы с минусом…