Alina Zagorsky (a_dama) wrote,
Alina Zagorsky
a_dama

Category:

Про это...

Эта тема такая больная, что я даже не знаю с чего начать… и надо ли вообще начинать. Но попробую – о чем собственно писать, как не о том, что мучит и не дает покоя. Может быть, узнав эту историю, кузнецы счастья – мои вечные оппоненты в спорах – слегка призадумаются и станут менее категоричны в своем оптимизме. А может, наоборот – набросятся на меня с новой силой. Ну и флаг вам в руки ребята – а я начну потихоньку....

Самым страшным и самым главным человеком в моей жизни была бабка. Звали ее Нехама, но в паспорте она благоразумно написала "Нина". Что избавило ее от лишних вопросов, но не от характера - типично еврейского, как считают многие. В чем была бабкина сила и почему ей, не очень умной, и не такой уж хитрой, подчинялись и люди и обстоятельства я не знаю до сих пор. Как не знаю и того, смеялись над ней окружающие или же боялись ее. А может, просто старались не связываться, интуитивно чувствуя, что делать этого ни в коем случае не следует. И до сих пор, через полтора десятка лет после ее смерти, я уверена - именно такой тип людей называют исчадьями ада.

Я росла в благополучной семье. К моменту моего рождения дед уже получил степень доктора наук и зарабатывал очень приличные по советским меркам деньги. Мы жили в огромной, пяти или семи – я уже точно не помню – комнатной квартире. В каждой из комнат был свой узор паркета и свой рисунок на печных изразцах. У нас была приходящая домработница и нянька, нанятая специально для меня. Уроки фортепиано – самого модного тогда инструмента – я получала не в музыкальной школе, а у известного в городе профессора. И я была так несчастна, что вспоминать об этом тяжело и сегодня. Впрочем, несчастны в этой семье были все до единого, включая источник наших бед – бабку. Как бы это объяснить в двух словах…Бывают алкоголики, бывают наркоманы, а бабушка подсела на скандалы. Довести до белого каления, до истерики и битья головой об стену было ее единственным развлечением в жизни. Она не пела, не играла и не разгадывала кроссворды. Не вышивала крестиком. Не готовила вкусные блюда. Она убивала словом – и кайфовала. Слова бывали разные. Например такие: "Когда я умру, тебя никто на порог не пустит. Тебя будут гнать отовсюду и бить смертным боем, как собаку". И такие: "Я учу тебя, как жить на свете. Люди любят меня за то, что я люблю людей". И еще такие: "Лю-у-у-уди, сосе-е-е-еди – на по-о-омощь!"

И люди прибегали и приводили милицию. Но бабушку они не заставали – она тихо трусила в свою комнату и запирала дверь на замок. Вся радость общения доставалась нам с дедом – огромная, непередаваемая словами "радость". Такая большая, что я не вынесла и заработала клиническую депрессию в возрасте 12 лет. Я хорошо помню, как это случилось. Мой мир стал внезапно черно-белым и ничем не пахнущим, а обожаемый до этого Львов показался мне тюрьмой – как датскому принцу, о котором я тогда еще ничего не знала.

Бабушка была дико эгоистична, и в той же степени лицемерна. Она брала на вооружение весь арсенал совковой пропаганды и обрушивала его на мою голову. "Все люди равны!" – патетично провозглашала она, а потом из ее комнаты доносился свистящий шепот: "Федя, что она себе думает – он же не нашего круга!" Она одевалась у лучших портных и даже обувь шила на заказ, но увидев меня перед зеркалом неизменно восклицала: "Какие глупости у тебя в голове – стыдно смотреть!" И мне было стыдно, стыдно, стыдно…. Внутри меня жил и разрастался унизительный, тошнотворный стыд, и от попыток скрыть свое несчастное нутро и выставить наружу что-то более пристойное я становилась манерной и неестественной. Я разучилась смеяться и вспомнила, как это делают только после смерти бабки. Я так мечтала о принце-спасителе, что выскочила замуж за первого, кто меня поцеловал. Но спастись не удалось – как объяснил мне потом психолог, отношения палач-жертва стали для меня единственным синонимом слова "близость", и к себе я в сущности никого не подпускала.

Отчетливо помню бабушкины ноги и особенно изуродованные артритом ступни, с разросшимися косточками, непристойно вывернутыми вовнутрь большими пальцами. Сине-белые, страшные, с толстыми бугристыми ногтями, они олицетворяли, как мне кажется, ее уродливую, исковерканную душу. Может поэтому я не люблю босых ног – таких откровенных, даже интимных, слишком много говорящих о человеке.

Продолжение может быть будет... Или нет - как получится
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 172 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →